Валерий Брюсов

Стихотворения

Последняя война Старый вопрос Польше Западный фронт
Круги на воде Польша есть! Завет Святослава Любимые мелочи
К стальным птицам Тридцатый месяц Освобожденная Россия
На улицах (Февраль 1917 г.) Свобода и война

ПОСЛЕДНЯЯ ВОЙНА


Свершилось. Рок рукой суровой

Приподнял завесу времен.

Пред нами лики жизни новой

Волнуются, как дикий сон.

Покрыв столицы и деревни,

Взвились, бушуя, знамена.

По пажитям Европы древней

Идет последняя война.

И всё, о чем с бесплодным жаром

Пугливо спорили века,

Готова разрешить ударом

Ее железная рука.

Но вслушайтесь! В сердцах стесненных

Не голос ли надежд возник?

Призыв племен порабощенных

Врывается в военный крик.

Под топот армий, гром орудий,

Под ньюпоров гудящий лёт,

Всё то, о чем мы, как о чуде,

Мечтали, может быть, встает.

Так! слишком долго мы коснели

И длили валтасаров пир!

Пусть, пусть из огненной купели

Преображенным выйдет мир!

Пусть падает в провал кровавый

Строенье шаткое веков,

В неверном озареньи славы

Грядущий мир да будет нов!

Пусть рушатся былые своды,

Пусть с гулом падают столбы, -

Началом мира и свободы

Да будет страшный год борьбы!

20 июля 1914

 

СТАРЫЙ ВОПРОС


Не надо заносчивых слов,

Не надо хвальбы неуместной.

Пред строем опасных врагов

Сомкнемся спокойно и тесно.

Не надо обманчивых грез,

Не надо красивых утопий;

Но Рок подымает вопрос:

Мы кто в этой старой Европе?

Случайные гости? орда,

Пришедшая с Камы и с Оби,

Что яростью дышит всегда,

Все губит в бессмысленной злобе?

Иль мы – тот великий народ,

Чье имя не будет забыто,

Чья речь и поныне поет

Созвучно с напевом санскрита?

Иль мы – тот народ-часовой,

Сдержавший напоры монголов,

Стоявший один под грозой

В века испытаний тяжелых?

Иль мы – тот народ, кто обрел

Двух сфинксов на отмели невской,

Кто миру титанов привел,

Как Пушкин, Толстой, Достоевский?

Да, так, мы – славяне! Иным

Доныне ль наш род ненавистен?

Легендой ли кажутся им

Слова исторических истин?

И что же! священный союз

Ты видишь, надменный германец?

Не с нами ль свободный француз,

Не с нами ль свободный британец?

Не надо заносчивых слов,

Не надо хвальбы величавой,

Мы явим пред ликом веков,

В чем наше народное право.

Не надо несбыточных грез,

Не надо красивых утопий.

Мы старый решаем вопрос:

Кто мы в этой старой Европе?

30 июля 1914

 

ПОЛЬШЕ

Орел одноплеменный!
...Верь слову русского народа:
Твой пепл мы свято сбережем,
И наша общая свобода,
Как феникс, возродится в нем!
Ф. Тютчев

Провидец! Стих твой осужденный

Не наше ль время прозревал,

Когда «орел одноплеменный»

Напрасно крылья расширял!

Сны, что тебе туманно снились,

Предстали нам, воплощены,

И вещим светом озарились

В багровом зареве войны.

Опять родного нам народа

Мы стали братьями, - и вот

Та «наша общая свобода,

Как феникс», правит свой полет.

А ты, народ скорбей и веры,

Подъявший вместе с нами брань,

Услышь у гробовой пещеры

Священный возглас: «Лазарь, встань!»

Ты, бывший мертвым в этом мире,

Но тайно памятный Судьбе,

Ты – званый гость на нашем пире,

И первый наш привет – тебе!

Простор родимого предела

Единым взором облелей,

И крики «Польска не сгинела!»

По-братски, с русским гимном слей!

1 августа 1914 г.

 

ЗАПАДНЫЙ ФРОНТ


От Альп неподвижных до Па-де-Кале

Как будто дорога бежит по земле;

Протянута лентой бесцветной и плоской,

Прорезала Францию узкой полоской.

Все мертво на ней: ни двора, ни куста;

Местами – два-три деревянных креста,

Местами – развалины прежних строений,

Да трупы, да трупы, – тела без движений!

От Альп неподвижных до Па-де-Кале

Как будто дорога бежит по земле;

И справа и слева, – на мили, на мили, -

Валы и окопы ее обтеснили.

С них рушатся гулко, и ночью и днем,

Удары орудий, как сумрачный гром,

И мерно сверкают под эти раскаты

То белые вспышки, то свет розоватый.

От Альп неподвижных до Па-де-Кале

Как будто дорога бежит по земле;

Прошла, разделила две вражеских рати

И стала дорогой вражды и проклятий.

Сменяются дни; но, настойчиво, вновь

Здесь блещут штыки, разливается кровь,

И слушают люди, сгрудясь в миллионы,

Лязг сабель, свист пуль и предсмертные стоны.

30 ноября 1914

 

КРУГИ НА ВОДЕ


От камня, брошенного в воду,

Далеко ширятся круги.

Народ передает народу

Проклятый лозунг: «мы – враги!»

Племен враждующих не числи:

Круги бегут, им нет числа;

В лазурной Марне, в желтой Висле

Влачатся чуждые тела;

В святых просторах Палестины

Уже звучат шаги войны;

В Анголе девственной – долины

Ее стопой потрясены;

Безлюдные утесы Чили

Оглашены глухой пальбой,

И воды Пе-че-ли покрыли

Флот, не отважившийся в бой.

Везде – вражда! где райской птицы

Воздушный зыблется полет,

Где в джунглях страшен стон тигрицы,

Где землю давит бегемот!

В чудесных, баснословных странах

Визг пуль и пушек ровный рев,

Повязки белые на ранах

И пятна красные крестов!

Внимая дальнему удару,

Встают народы, как враги,

И по всему земному шару

Бегут и ширятся круги.

2 декабря 1914

 

ПОЛЬША ЕСТЬ!

В ответ Эдуарду Слонскому

I

Да, Польша есть! Кто сомневаться может?

Она – жива, как в лучшие века.

Пусть ей грозила сильного рука,

Живой народ чья сила уничтожит?

И верь, наш брат! твой долгий искус прожит!

Тройного рабства цепь была тяжка,

Но та Победа, что теперь близка,

Венца разбитого обломки сложит!

Не нам забыть, как ты, в тревожный час,

Когда враги, спеша, теснили нас,

Встал с нами рядом, с братом брат в отчизне!

И не скорби, что яростью войны

Поля изрыты, веси сожжены, -

Щедр урожай под солнцем новой жизни!

II

Да, Польша есть! Но все ж не потому,

Что приняла, как витязь, вызов ратный,

Что стойко билась, в распре необъятной,

Грозя врагу – славян и своему.

Но потому, что блещет беззакатный

Над нею день, гоня победно тьму;

Что слово «Польша», речью всем понятной,

Гласит так много сердцу и уму!

Ты есть – затем, что есть твои поэты,

Что жив твой дух, дух творческих начал,

Что ты хранишь свой вечный идеал,

Что ты во мгле упорно теплишь светы,

Что в музыке, сроднившей племена,

Ты – страстная, поющая струна!

22–23 мая 1915

ЗАВЕТ СВЯТОСЛАВА


По знакомой дороге назад

Возвращались полки Святослава.

Потрясен был надменный Царьград,

Над героями реяла слава,

Близки были родимой земли

И равнины, и мощные реки...

Но в горах на пути залегли,

Поджидая, коварные греки.

И, шеломы врагов опознав,

По холмам и утесам соседним,

Так дружине сказал Святослав:

«Видно, день – биться боем последним!

Пусть враги нас порубят, побьют,

Пусть обратно добычу отымут, -

Но певцы про нас славу споют,

Ибо мертвые сраму не имут!»

И рубились они до конца,

Полегли до последнего в поле;

Не осталось в живых и певца,

Чтобы спеть о губительной доле.

Сгиб в траве Святослава скелет,

Вихрем выветрен, ливнями вымыт, -

Но поет ему славу поэт,

Ибо мертвые сраму не имут.

В наши грозные, тяжкие дни

Вспомним снова завет Святослава!

Как во тьме путевые огни,

Веку новому – прошлого слава!

Уступает народу народ

Города, и равнины, и реки, -

Только доблесть бессмертно живет,

Ибо храбрые славны вовеки!

Июль 1915

 

ЛЮБИМЫЕ МЕЛОЧИ


Опять к любимым мелочам,

Я думал, жизнь меня принудит:

К привычным песням и речам...

Но сны мрачны, и по ночам

Меня невольный трепет будит.

Хочу забыть, – забыть нельзя.

Во мраке лики роковые

Стоят, насмешливо грозя,

И кровью залита стезя,

Твоя, – скорбящая Россия!

Мысль говорит: «Твоих стихов

Что голос, еле слышный, может?

Вернись к напевам прежних строф!»

Но, словно гул колоколов,

Призыв таинственный тревожит.

9 декабря 1915

 

К СТАЛЬНЫМ ПТИЦАМ


Я первые полеты славил

Пропеллером свистящих птиц,

Когда, впервые, Райт оставил

Железный рельс и бег направил

По воле, в поле без границ.

Пусть голос северного барда

Был слаб, но он гласил восторг

В честь мирового авангарда:

Того, кто грезу Леонардо

Осуществил и цепь расторг.

Казалось: мы у новой эры;

От уз плотских разрешены, -

Земли, воды и атмосферы

Владыки, до последней меры

В своих мечтах утолены!

Казалось: уничтожив грани

Племен, народов, государств,

Жить дружественностью начинаний

Мы будем, – вне вражды и брани,

Без прежних распрей и коварств.

И что же! меж царей лазури,

В свои владенья взявших твердь,

Нашлись, подсобниками фурий,

Опасней молний, хуже бури,

Те, что несут младенцам – смерть!

Не в честный бой под облаками

Они, спеша, стремят полет,

Но в полночь, тайными врагами,

Над женщинами, стариками

Свергают свой огонь с высот!

Затем ли (горькие вопросы!)

Порывы вихренных зыбей

Смиряли новые матросы,

Чтоб там шныряли «альбатросы»

И рой германских «голубей»?

1915

 

ТРИДЦАТЫЙ МЕСЯЦ


Тридцатый месяц в нашем мире

Война взметает алый прах,

И кони черные валькирий

Бессменно мчатся в облаках!

Тридцатый месяц, Смерть и Голод,

Бродя, стучат у всех дверей:

Клеймят, кто стар, клеймят, кто молод,

Детей в объятьях матерей!

Тридцатый месяц, бог Европы,

Свободный Труд – порабощен;

Он роет для Войны окопы,

Для Смерти льет снаряды он!

Призывы светлые забыты

Первоначальных дней борьбы,

В лесах грызутся троглодиты

Под барабан и зов трубы!

Достались в жертву суесловью

Мечты порабощенных стран:

Тот опьянел бездонной кровью,

Тот золотом безмерным пьян...

Борьба за право стала бойней;

Унижен, Идеал поник...

И все нелепей, все нестройней

Крик о победе, дикий крик!

А Некто темный, Некто властный,

Событий нити ухватив,

С улыбкой дьявольски-бесстрастной

Длит обескрыленный порыв.

О горе! Будет! будет! будет!

Мы хаос развязали. Кто ж

Решеньем роковым рассудит

Весь этот ужас, эту ложь?

Пора отвергнуть призрак мнимый,

Понять, что подменили цель...

О, счастье – под напев любимый

Родную зыблить колыбель!

Январь 1917

 

ОСВОБОЖДЕННАЯ РОССИЯ


Освобожденная Россия, –

Какие дивные слова!

В них пробужденная стихия

Народной гордости – жива!

Как много раз, в былые годы,

Мы различали властный зов;

Зов обновленья и свободы,

Стон-вызов будущих веков!

Они, пред нами стоя, грозно

Нас вопрошали: «Долго ль ждать?

Пройдут года, и будет поздно!

На сроках есть своя печать.

Пусть вам тяжелый жребий выпал:

Вы ль отречетесь от него?

По всем столетьям Рок рассыпал

Задачи, труд и торжество!»

Кто, кто был глух на эти зовы?

Кто, кто был слеп средь долгой тьмы?

С восторгом первый гул суровый, –

Обвала гул признали мы.

То, десять лет назад, надлома

Ужасный грохот пробежал…

И вот теперь, под голос грома,

Сорвался и летит обвал!

И тем, кто в том работал, – слава!

Не даром жертвы без числа

Россия, в дни борьбы кровавой

И в дни былого, принесла!

Не даром сгибли сотни жизней

На плахе, в тюрьмах и в снегах!

Их смертный стон был гимн отчизне,

Их подвиг оживет в веках!

Как те, и наше поколенье

Свой долг исполнило вполне.

Блажен, въявь видевший мгновенья,

Что прежде грезились во сне!

Воплощены сны вековые

Всех лучших, всех живых сердец:

Преображенная Россия

Свободной стала, – наконец!

1 марта 1917

 

НА УЛИЦАХ (ФЕВРАЛЬ 1917 Г.)


На улицах красные флаги,

И красные банты в петлице,

И праздник ликующих толп;

И кажется: властные маги

Простерли над сонной столицей

Туман из таинственных колб.

Но нет! То не лживые чары,

Не призрак, мелькающий мимо,

Готовый рассеяться вмиг!

То мир, осужденный и старый,

Исчез, словно облако дыма,

И новый в сияньи возник!

Всё новое – странно-привычно;

И слитые с нами солдаты,

И всюду алеющий цвет,

И в толпах, над бурей столичной,

Кричащие эти плакаты, –

Народной победе привет!

Те поняли, те угадали…

Не трудно учиться науке,

Что значит быть вольной страной!

Недавнее кануло в дали,

И все, после долгой разлуки,

Как будто вернулись домой.

Народ, испытавший однажды

Дыханье священной свободы,

Пойти не захочет назад:

Он полон божественной жажды,

Ее лишь глубокие воды

Вершительных прав утолят.

Колышутся красные флаги…

Чу! колокол мерно удары

К служенью свободному льет…

Нет! То не коварные маги

Развеяли тайные чары:

То ожил державный народ!

2 марта 1917

 

СВОБОДА И ВОЙНА


Свобода! Свобода! Восторженным кликом

Встревожены дали холодной страны:

Он властно звучит на раздольи великом

Созвучно с ручьями встающей весны.

Россия свободна! Лазурь голубее,

Живительней воздух, бурливей река…

И в новую жизнь бесконечной аллеей

Пред нами, приветно, раскрылись века.

Но разве сознанье не мучит, не давит,

Что, в радости марта, на празднике верб,

Весны и свободы не видит, не славит

Поляк, армянин, и бельгиец, и серб?

В угрюмых ущельях, за зеркалом Вана,

Чу! лязганье цепи, удар топора!

Там тысячи гибнут по слову султана,

Там пытки – забава, убийство – игра.

А дальше, из глуби Ускюба, с Моравы,

Не те же ли звоны, не тот же ли стон?

Там с ветром весенним лепечут дубравы

Не песенки страсти, – напев похорон.

В развалинах – башни Лувена и Гента,

Над родиной вольной – неистовый гнет…

Германских окопов железная лента

От мира отрезала целый народ,

А ближе! в родной нам, истерзанной Польше!

Нет воли всмотреться, немеет язык…

О, как же гордиться и праздновать дольше,

Катить по просторам восторженный клик?

Довольно! Не кончено дело свободы,

Не праздник пред нами, а подвиг и труд,

Покуда, в оковах, другие народы,

С надеждой на нас, избавления ждут!

22 марта 1917

 

 

Вверх